Остальные двое гостей пока молчали.

— Как сказать, — осторожно ответил капитан, не зная, что следует говорить в присутствии незнакомых людей.

— Давно не стреляют? — спросил Салтыков.

— Уже дней десять. Как ранили Алимова, с тех пор никто не стреляет, — показал Шершов рукой в сторону Афганистана.

Это был один из самых сложных участков таджикско-афганской границы, и Шершов знал, что в отряде Салтыкова не бывает и одной недели без тяжелых потерь. Слава Богу, здесь высоко в горах царил относительный порядок. Отрядов оппозиции тут не было, а контрабандистам лишний шум был ни к чему.

— Засиделся ты, Шершов, на одном месте, — вдруг сказал Салтыков, — сколько здесь уже?

— Да почти восемь месяцев, — посчитал Шершов.

— Завтра вечером поедешь в Душанбе получить новое назначение.

— Что случилось? — испугался Шершов.

Салтыков так с ним никогда не разговаривал.

— Ничего не случилось. Просто привез приказ. Ты переводишься в другое место. Спокойное, хорошее место на границе с Америкой.

— Где? — изумился Шершов.

Карту он еще помнил, — разве у нас есть граница с Америкой?

— Хватит болтать, — стукнул кулаком по столу Салтыков, — приказ есть приказ. Поедешь на Чукотку заместителем командира отряда.

— В Сибирь? — Шершов подумал, что перепил вместе с Никитиным.

— Успокойтесь, капитан, — вдруг сказал один из гостей в штатском плаще, — товарищ подполковник немного преувеличил. За отличную службу вы получаете новое назначение. И, кстати, досрочно звание майора.

Шершов окончательно решил, что над ним издеваются.

— А семья? — спросил он пересохшими губами.

— Вызовите семью из Новосибирска, — этот тип даже знал, где находится его семья.

— Но, почему? — наконец выдавил Шершов.

— Это другой вопрос. Товарищ Салтыков вам все объяснит.

— Понимаешь, — сказал подполковник, показывая на все время молчавшего человека в военной одежде, — завтра вот этот… Словом, он пойдет нарушать границу на твоем участке.